Диалог на фоне тысячелетий

 

Приводилось ли вам слышать иранскую классическую музыку? — Это удивительное «нечто», нежное и огненное, зажигающее жизненной энергией и дающее вам фантастическую возможность будто парить где-то Там. Европейская классика мерит свой возраст столетиями. Иранская — тысячелетиями! Прямая наследница персидской дворцовой культуры, а далее следы теряются в бездне Времени. Корни иранского искусства — в культуре самых древних цивилизаций.

 

Нечто загадочное и непознанное? — «Ищите и обрящете», согласно Библии, «Господь мой, увеличь во мне познание», согласно Корану. Вот уже лет 10 научно-творческий центр «Музыкальные культуры мира» Московской консерватории занимается изучением иранской музыки, а для всех, кто открыт неизвестному, проводит концерты. На последнем — в марте, в Большом зале консерватории выдающийся мастер аваза (иранского классического пения) Хосейн Нуршарг и ансамбль «Гамар» из Ирана представили нам изумительно красивую, захватывающую дух программу «Легенда Луны».

 

А после концерта состоялась вот эта беседа с Хосейном.

 

Ольга Шаповалова: 10 лет назад вы приехали в Россию учиться, но вовсе не музыке, а…юриспруденции. Весьма далекие друг от друга области!

 

Хосейн Нуршарг: Я понял тогда, что главное в молодом возрасте – познание мира. Занятия исключительно чистым искусством – это потеря шанса войти в общество. Ведь в нашей традиции человек либо рождается певцом, либо нет. И учится он в течение всей своей жизни. Поэтому конкретно это «окно» — студенчество — лучше открывать в сторону общества и жизни в целом, научиться понимать людей, представлять их образ жизни, их мысли и чувства.

 

О.Ш.: А почему вы захотели учиться именно в России?

 

Х.Н.: Отчасти, так получилось случайно. Но интерес к России у меня с детства. Всё началось с русской литературы. С чтения пьес Чехова. А затем просмотра их постановок в Тегеране (очень хороших, кстати). Я увлекался театром — и начал читать работы Станиславского. Прочитал всё! Тонкий и внимательный взгляд на внутренний мир человека – мне очень это близко. Станиславский очень повлиял на меня.

 

О.Ш.: В большинстве стран преемственная связь с корневыми музыкальными традициями практически утрачена. В наибольшей степени традиция — это предмет работы специалистов по изучению, реставрации. А как в Иране? Как можно стать мастером аваза сегодня?

 

Х.Н.: Я вырос с этой музыкой. Голос у нас в семье — потомственный. Религиозный деятель и поэт Махджур Дэхагани, обладавший настоящим даром, — мой предок. Мой отец был знатоком иранского радифа (свода корневых мелодических моделей, на которых построена иранская музыка). Я рос в религиозной семье. А чтение Корана, религиозные траурные песнопения предполагают необходимость умения петь. Я играл в религиозном театре «тазийе» (такая традиция существует в Иране примерно лет 500).

 

Там разыгрывается представление в память о гибели имама Хусейна, внука Пророка. Сначала у меня была роль мальчика, а лет в 15 я сыграл роль святого. Незабывамое впечатление: после спектакля моего друга, сыгравшего роль «плохого», чуть ли не забрасывали камнями, а меня все встречавшие на улице благославляли. Для нас такие спектакли — не просто действо, это суть Веры.

 

О.Ш.: Ислам — как и православие — не допускает использования музыкальных инструментов. В ваших концертных программах они звучат в полную силу.

 

Х.Н.: Тут необходим хотя бы небольшой исторический экскурс. Музыкальные инструменты Ирана очень древние (взгляните, например, на печати с изображением музыкантов-инструменталистов, хранящиеся в Чикагском университете, или из коллекции Лувра). Период прихода в Иран ислама — сложный и конфликтный, но и он предполагал различные варианты (например, в театре тазийе, представления которых организовывали не религиозные, а государственные деятели, инструменты использовались весьма активно). Особый период — Исламская революция в Иране 1978-79 г.г.

 

До этого Иран был светским государством, бурно развивалась развлекательная музыка. Традиционное искусство находилось в тени, имело некие сувенирные формы —  такую музыку исполняли во время государственных праздников, для иностранных гостей…

 

О.Ш.: Всё это очень напоминает наши российские ансамбли песни и пляски.

 

Х.Н.: Да. Но после революции были избраны довольно радикальные позиции. Эстрадное искусство запретили как таковое. Люди, это искусство представлявшие, уехали из страны. Живут сейчас в Лос-Анджелесе.

 

В конце 70-х образовалось расчищенное до основания пустое пространство. Правда, декларировалось, что для «хорошей музыки» пути открыты. И вот тогда традиционная музыка, более благородная, достойная, смогла развиваться свободно.

 

О.Ш.: У нас по такому поводу говорят: «нет худа без добра».

 

Х.Н.: А у нас «враг становится причиной появления доброты». Сейчас процессы в Иране идут самые позитивные. Традиция крепнет.

 

Сегодня, в условиях существования этой музыки на концертной эстраде, использование музыкальных инструментов однозначно применимо. Все исполнители абсолютно равны. Все вместе создают конечный звуковой образ. Изъять один из элементов целого — это как привязать ногу спортсмену или завязать глаза программисту. Я воспринимаю голос всякого инструмента, может быть, даже более мощно, чем когда я слышал его в первый раз. Голос моего собеседника подталкивает меня идти дальше, всё, что мы создаем вместе — это некая интеграция чувств.

 

О.Ш.: Мастер аваза — это человек, владеющий невероятным сводом знаний: тысячи поэтических текстов в памяти плюс владение сложнейшими системами ладов, мелодическими моделями, выражающими определенные состояния духа. Как этому можно научить?

 

Х.Н.: Это происходит очень естественно. Как человек научается ходить? Мы же не анализируем, каким образом мы ходим. Хотя процесс на самом деле — очень сложный. Человек либо рождается с возможностью исполнять эту музыку — либо нет. С детства она входит в наше подсознание, будто пропитывает. А далее процесс познания идет всю жизнь. Когда-то он был очень сложным: традиция изучения иранской музыки устная. Сейчас можно делать записи, переслушивать. Можно быстро освоить технологию — но ведь главное – ЧТО ты хочешь сказать.

 

Мастер не может научить всему. Как научить применять тот или иной лад? Всякий лад воспринимается очень индивидуально, в зависимости от состояния, которое ты испытываешь в данный момент. Вот, сегодня ты услышал определенный лад – и увидел, как растет некое растение. Будто заснятый процесс роста, который в реальности невозможно наблюдать. А на следующий день ты воспринимаешь это совершенно иначе. Лад в иранской музыке — лишь ключ. Ты берешь поэтический текст — а дальше пытаешься ощутить, как двигаться дальше. Это процесс импровизационный, он основан на интуиции. Каким образом ты понимаешь, что надо так? Неизвестно, это приходит ОТКУДА-ТО…

 

О.Ш.: За те годы, что вы жили в России — а теперь перемещаетесь между Россией и Ираном — многое из иранской музыки было у нас представлено.

 

Х.Н.: Мы старались показать иранскую музыку во всей ее полноте. Привозили выдающихся мастеров: Маджида Дэрахшани, ведущие ансамбли — «Караван» и «Гамар», показывали уникальную женскую иранскую традицию.

 

О.Ш.: А впереди — очень необычный проект: фольклорные традиции провинции Бушер в прочтении иранских и российских музыкантов. Древние традиции и… рояль. 28 июня на фестивале «Вселенная звука» в Рахманиновском зале Московской консерватории. Приходите.

 

А напоследок — строки из Хафэза, переведенные специально для этой публикации Х. Нуршаргом и М. Каратыгиной.

 

Бессмертен тот, кто от начала жизни несет в себе безмерный свет любви,

Отражено бессмертие наше в бездонной памяти Вселенной.

 

Ольга Шаповалова

"Музыкальная жизнь" 2014 №5

 

WA – ON
Ансамбль японской
музыки
Дракон и Феникс
Ансамбль китайской музыки
Караван
Группа иранской музыки
ФОТО, ВИДЕО, АУДИО
Вселенная звука
Международная научно-творческая программа
Душа Японии
Международный музыкальный фестиваль
Потомки Арктиды
Международная научно-творческая программа
Собираем друзей
Международный музыкальный фестиваль
П В С Ч П С В
 
 
 
 
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30